Портрет погоды

Представьте себе художников лилипутов, которые стараются нарисовать портрет Гулливера. Один художник поместился около носа Гулливера, другой взялся нарисовать уши, третий — руки, четвертый — ноги. Но Гулливер не сидит неподвижно, а движется, вертится.



Да тут еще и художники не столковались между собой. В то время как один уже взялся за палитру, другой только собирается рисовать, а третий уже складывает кисти. При этом и рисуют они каждый по-своему: один тщательно вырисовывает карандашом самые мелкие детали, другой набрасывает углем только общие очертания, третий пишет масляными красками, четвертый — акварелью.



И вот все эти наброски отсылаются главному художнику Лилипутии, который должен собрать их в единый портрет великана Гулливера.



Бедный главный художник! С каким ужасом обнаруживает он, что у Гулливера на портрете один глаз открыт, другой — закрыт, левая половина рта смеется, а правая — плачет! Нос нарисован целиком, а вот левого уха совсем нет: художник, который должен был нарисовать левое ухо, в этот день по уважительным причинам не вышел на работу.



В таком же положении оказались и метеорологи. Наблюдения делались не одновременно. Один наблюдатель вставал в семь часов утра, а другой, по-видимому, спал до десяти. Один проводил вечерний отсчет в семь часов, другой — только в девять вечера. Но за несколько часов и температура и давление успевали измениться. Когда все эти данные собирали вместе, получался не портрет, а карикатура.



Об этом-то и говорил Ломоносов: разность обстоятельств, несовершенство инструментов и неравное «рачение» наблюдателей приводили в беспорядок все, что им удавалось собрать.



И вот еще одно ученое общество принимается за то же самое дело: это Мангеймское метеорологическое общество. Оно рассылает ученым всего мира правила, в которых предлагает производить измерения не когда придется, а точно в семь часов утра, в два часа дня и в девять часов вечера. Вместе с правилами рассылались и все принадлежности — полный комплект приборов. Теперь все наблюдатели должны были делать свои зарисовки погоды в один и тот же миг и одинаковым способом



За дело взялись на этот раз тридцать девять станций. Три из них были в России: в Москве, в Петербурге и на Урале — на Пышминском заводе. Две станции были в Северной Америке, одна — в Гренландии. Каждый год наблюдения всех этих станций собирались и печатались в виде большого сборника, который назывался «Эфемериды».

Читайте также  Мансарду табачной фабрики на Среднем проспекте В. О., 36, решили отремонтировать - «Свежие новости строительства»



Эфемерным называют все мгновенное, быстро исчезающее. Но эти мгновенные зарисовки погоды не исчезли, не пропали даром для науки.



Это были мгновения, которые удалось сохранить для того, чтобы в мгновенном найти вечное, в изменчивом — неизменное. А неизменны в природе только ее законы. Погода меняется, законы погоды остаются.

Источник: rasskazyov.ru

teamviewer-com